среда, 24 августа 2016 г.

Через час...

Дороги сплетаются, как влюбленные змеи в причудливом танце. Разрезают жизнь, как праздничный торт, делят и раздают сладкое время. Бывает, что дороги меняются на глазах, как хамелеоны, быстро и неожиданно.…Тропа, ведущая к поселку Горепани, выстлана розовыми лепестками рододендронов. Прохладный чистый воздух на этих высотах в Гималаях, наполнен сосновым ароматом. Подниматься вверх без груза легко и приятно. Хочется петь и бесконечно снимать пейзажи, украшенные пестрыми молитвенными флажками.Портерам сложнее – на спинах двадцати пяти килограммовые баулы. Выходим на перевал. С открытого места видно - от хребта приближается черный грозовой фронт. Носильщики идут без отдыха. Знают - шторм в Гималаях лучше пережидать под крышей.


Давление падает и настроение меняется. На место лирического наслаждения, приходит полная концентрация. Молча и сосредоточенно спускаемся вниз. Нужно быстро найти укрытие.

Через час крупный град со снегом покроет лепестки рододендронов. Дороги станут белыми. Довольные и усталые портеры закажут на ужин свой любимый Дал Бат.
Повезло. Успели.
май 2015. Непал. Богдан Чернявский

Диалог


"Ты, Гандаки, можешь превратиться в реку, а я в камень. Тогда я навсегда буду в твоих объятьях. Она согласилась…" Так теперь и течет священная Кали-Гандаки … как жизнь: то мельчает, то вновь наполняется потоком из вечных ледников...
Через два месяца я опять буду в этом магическом месте.
"Магическом" - не просто красивое прилагательное в тексте. Все десять участников прошлой экспедиции без сомнения помнят, как по дороге на перевал внезапно стих шквальный ветер. Как каждый замер на месте. Не сговариваясь, путешественники несколько минут просидели в полной тишине... В диалоге с чем-то неизвестным, мощным, древним и мудрым. У каждого был свой, важный разговор... По дороге в гест-хауз говорить не хотелось. Только за ужином кто-то несмело поднял тему: "Возможно ради этих трех минут и нужен был весь этот путь?"

Богдан Чернявский. 

Мастер Дхармы

Путь к монастырю завершается винтовым подъемом в гору - символ Дао, начертанный мастером каллиграфии, извивается поворотами. Торговцы продают папайю, маленькие бананы, жевательный табак и пакетики с кукурузными палочками. Глиняные лачуги и новые домики утопают в зелени рододендронов. Еще несколько шагов и станут видны оранжевые стены монастыря.
Лама Ла выходит встречать нас в кроксах и смешной панаме. Обнимает, улыбается, как добрый плюшевый медвежонок.
Еще никто не знает, что пройдет день и катастрофическое землетрясение разорвёт асфальт дороги как папиросную бумагу. Не знает, что упадет одна из Ступ великого монастыря Сваямбу на соседней горе, а долина Катманду покроется серой пылью сотен разрушенных домов.
- Папа, я не умру? – бесконечно повторяет мой сын, стоя на шевелящейся, живой земле, которая вдруг проснулась. Кто-то из монахов приносит разукрашенный рис: «Возьмите, это дал Лама Ла – It’s like a sacrament…». Перевожу вслух - «Причастие». От этого слова внутри холодеет.
В окружении всех жителей монастыря, перебирая четки, прикрыв веки, словно полководец над войском, Лама молится. Стоит, не обращая внимания на толчки взбесившейся планеты. Разговаривает с чем-то неведомым, непонятным нам. Волна спокойствия и полной уверенности, что все останутся живы, куполом накрывает монастырь. Мой сын сидит рядом с Ламой. В руке горстка крашеного риса, клюет по зернышку, слушая размеренный ритм мантры. Не отходит от Ламы ни на шаг. Теперь не страшно. Молодой монах тихо объясняет мне: «Сейчас Кармапа и все Ламы в мире просят небо успокоить землю в Непале»
Ночью небо пришло на помощь. Над долиной Катманду спиралью стянулись грозовые облака. На разбитый, искалеченный город, смывая пыль, пролился теплый дождь, смешиваясь со слезами целого народа. Потоки воды растекались по трещинам, успокаивая землю, как нежная мать, успокаивает ребенка, которому приснился кошмар. Толчки стихали.
Сутки, не прерываясь ни на минуту, звучала молитва. Лама выполнял непонятную работу в непонятном мире. Следующим утром Мастер Дхармы, лама Фунтцок отложит четки и отправится разбирать завалы и помогать раненным вместе с монахами.
Богдан Чернявский